Сообщество юристов

Сообщество юристов

Сборник статей

Квалификация ст 111 ук

Квалификация ст 111 ук

Корчагин Анатолий Георгиевич

кандидат юридических наук

профессор, кафедра гражданского и предпринимательского права, Дальневосточный федеральный университет

690088, Россия, г. Владивосток, ул. Военное Шоссе, 28, оф. 37

Korchagin Anatolii Georgievich

Professor of the Department of Civil and Entrepreneurial Law at Far Eastern Federal University

690088, Russia, g. Vladivostok, ul. Voennoe Shosse, 28, of. 37

Федотова Наталия Павловна

692060, Лесозаводск, ул. 50 лет ВЛКСМ

Fedotova Nataliya Pavlovna

Russia, 692060, Lesozavodsk, ul. 50 let VLKSM

Субъект преступлений против здоровья человека – это физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, указанного уголовным законом, виновное в совершении рассматриваемых преступлений. Установление признаков субъекта в преступлениях против здоровья человека является важным условием точной квалификации преступлений в правоприменительной практике. Между тем, такая работа в ряде случаев осложняется по причине неоднозначного толкования трех обязательных и одного факультативного признака, а также чрезмерной бланкетности при их формулировании. Среди признаков субъекта основных составов преступлений против здоровья человека, пожалуй, наибольшие проблемы квалификации порождает четвертый дополнительный признак, именуемый в литературе специальным субъектом, который присутствует в преступлениях, предусмотренных ч.2 ст.118 , ст.121, ч.2,3 ст.122, ч.4 ст.122, ч.3 ст.123 и ст.124 УК РФ. Решающее значение в уголовно-правовой оценке причинения тяжкого вреда здоровью имеет правильное установление субъективной стороны преступления. Субъект, осуществляющий то или иное посягательство на здоровье другого человека, не только осознает характер причинения вреда здоровью, но и его объем, и ряд других объективных обстоятельств со всеми вытекающими последствиями для уголовно-правовой оценки преступления.
Ключевые слова: субъект, возраст, специальный субъект, субъективная сторона, прямой умысел, мотив, цель, последствия, вред здоровью, ответственность

Дата направления в редакцию:

The subject of crimes against human health is a physical mentally sane person, who has achieved the age established by criminal law, who is guilty of committing the said crimes. Establishing the elements of crime subject in crimes against human health is an important element to precise qualification of crimes in legal practice. However, in some cases this work is complicated by ambiguous interpretation of three obligatory and one additional element, and overly blank character of their formulation. The fourth additional element (special subject), which is present in p. 2 of Art. 118, Art. 121, p.2,3 Art. 122, p.4 Art. 122, p .3 Art 123 and Art. 124 of the Criminal Code of the Russian Federation causes most problems in qualification of crimes. Correct establishing of the subjective element of crime is of prominent value for the criminal legal evaluation of causing grave harm to health. The subject acting against health of other person understands the character of harm to health, as well as its amount and a number of other objective circumstances and consequences relevant for criminal law evaluation of a crime.

subject, age, special subject, subjective element, direct intent, motive, goal, consequences, harm to health, responsibility

Обязательные признаки субъекта преступлений против здоровья человека определены в ст.ст.19,20,21 главы 4 УК РФ, именуемой «Лица, подлежащие уголовной ответственности», а факультативный признак – в соответствующих статьях Особенной части этого УК РФ. Следует заметить, что субъект преступлений, против здоровья человека, характеризуемый только признаками, закрепленными в ст. 19, 20, 21 УК РФ и 21 Общей части УК, принято называть общим субъектом преступления.

Признаки общего субъекта преступления достаточно подробно изучены в юридической литературе, поэтому, как представляется, нет необходимости их детально рассматривать. Отметим лишь тот факт, что среди трех признаков общего субъекта преступления ни один из них в уголовном законе не определен специальной понятийной нормой, что создает определенные трудности для правоприменителя [1, с.425; 2, с. 21] . Признак «физическое лицо», в свою очередь, конкретизируется только на основе толкования ст. 11 и 12 УК РФ, которые в числе физических лиц называют граждан России, иностранных граждан и лиц без гражданства. Наконец, понятие вменяемости субъекта определяется только с помощью логического толкования ее антипода — невменяемости, что создает различную почву для научных дискуссий. Например, относительно психических аномалий субъекта и их влияния на уголовную ответственность и наказание муссируется содержание критериев вменяемости, их приоритетность и ряд других проблем [3, с.224; 4, с. 20; 5, с. 47] . В этой связи позитивное законодательное закрепление обязательных признаков субъекта преступления, как представляется, во многом упростило бы правоприменительный процесс.

Характеризуя общий субъект преступления против здоровья человека, необходимо специально остановиться на возрасте, с которого установлена уголовная ответственность за рассматриваемое преступление. Во-первых, законодатель дифференцирует данный признак применительно к конкретным преступлениям против здоровья человека. Во-вторых, при его законодательном формулировании имеются определенные несоответствия, которые, на наш взгляд, необходимо устранить в процессе совершенствования уголовного закона.

Дело в том, что возраст, как признак общего субъекта преступлений против здоровья человека является альтернативным: ст.20 УК РФ называет две его возможные разновидности. Так, с четырнадцатилетнего возраста наступает уголовная ответственность за два преступления против здоровья человека – за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека (ст.111УК РФ) и умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст.112 УК РФ). За остальные рассматриваемые преступления порог уголовной ответственности установлен на уровне шестнадцати лет — ст.113, 114, 115,117 .118, ч.2-4 ст.122 .ч.3 ст.123 и ст. 124 УК РФ.

Следует отменить, что отдельные уголовно-правовые нормы выпадают из общей возрастной концепции субъекта преступлений против здоровья человека, порождая определенные коллизии [6, с.169] . Так, де-юре в соответствии с ч.2 ст. 20 УК РФ субъектом преступления ответственность, за которое установлена в ч.4 ст. 111 УК РФ, может быть лицо, достигшее четырнадцатилетнего возраста. Однако де–факто, учитывая, что ответственность за причинение смерти по неосторожности (ст.109 УКРФ) установлена законодателем с шестнадцати лет и указанное последствие является особо квалифицирующим признаком умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека, получается, что возрастной критерий преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ, должен быть равен шестнадцати годам, что противоречит ч.2 ст.20 УК РФ, ибо в случае умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, содеянное лицом в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет должно квалифицироваться по ст. 111 УК РФ без учета очерченного особо квалифицирующего признака.

В частности, специальным субъектом в преступлениях против здоровья человека, предусмотренных ст. 121 и ч.2, 3, ст.122 УК РФ является лицо, знавшее о наличии у него соответственно венерической болезни и ВИЧ-инфекции. Именно на наличие доказательств подтверждающих, что подсудимый знал о своей болезни, неоднократно указывал Пленум Верховного Суда СССР [7, с.98] .

Второй вид специального субъекта преступления против здоровья человека – лицо ненадлежащим образом исполняющего свои профессиональные обязанности. В данном случае, в отличие от субъекта указанного в ч.2 .3 той же ст.122 УК РФ, по смыслу закона виновный совсем необязательно должен быть сам заражен ВИЧ-инфекцией и уж тем более не должен знать о наличии у него такого заболевания. Как отмечается в юридической литературе [8, с.311] , подобные преступления связаны, главным образом, с нарушением правил производства операций, переливания крови, инъекций и совершаются врачами медсестрами, ставящими других в опасность заражения ВИЧ-инфекцией.

Специальный субъект имеется и в составе преступления, предусмотренного ч.2 ст.118 УК РФ (лицо, имеющее определенную профессию: тренер, врач, медсестра и т.п.), исполняющий работу требующую особого внимания и осмотрительности [9, с.70; 10, с. 79] .

Два оставшихся вида специального субъекта преступлений против здоровья человека – лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего профиля (ч.3 ст.123 УК РФ), лицо, обязанное оказывать помощь больному (ст.124 УК РФ), серьезных затруднений в практической деятельности не вызывают.

Судебная практика свидетельствует, что большинство ошибок при квалификации преступлений против здоровья связано с неправильным определением субъективной стороны (вины, мотива, цели) [11, с.24] . Согласно действующему УК РФ при отсутствии вины со стороны лица, причинившего вред здоровью, не может быть уголовной ответственности, каким бы тяжким вред не был. Российское уголовное право не знает объективного вменения, т.е. уголовной ответственности лица за общественно опасные последствия без вины. Субъективная сторона преступлений против здоровья человека характеризуется в первую очередь тем, что уголовная ответственность за вред, причиненный здоровью, может наступить только в том случае, если виновный совершил деяние умышленно или по неосторожности. В действующем УК определена различная мера ответственности за преступления, против здоровья человека, совершенные умышленно или по неосторожности.

Более тяжкими, среди рассматриваемых преступлений уголовный закон признает умышленные преступления против здоровья человека, которых согласно статистическим данным, большинство. К их числу УК РФ относит преступления, предусмотренные ст.111, 112, 113, ч.1 ст.114,ч.2 ст.114,ст.115,117,121 и ч.2,3 ст.122 УК РФ. Теоретически, они, как и всякие другие умышленные преступления, могут совершаться с прямым умыслов или косвенным умыслом в отношении любого из указанных в УК последствий – наступления тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью человека. На это обстоятельство обращают внимание многие авторы [12, с.60; 13, с.81; 14, с. 332; 15, с. 182] .

Применительно к прямому умыслу, с учетом ч.2 ст.25 УК РФ это означает, что виновный помимо того, что осознает общественно опасный характер своего деяния (действия или бездействия), при причинении того или иного вреда здоровью человека предвидит возможность или неизбежность наступления вполне конкретного результата содеянного (степени тяжести вреда здоровью человека) и желает его наступления. Получается, что субъект, осуществляющий то или иное посягательство на здоровье другого человека, не только осознает характер причинения вреда здоровью, но и его объем и ряд других объективных обстоятельств со всеми вытекающими последствиями для уголовно-правовой оценки преступления. Таким образом, виновный желает наступления причиняемого его действиями вреда лишь в том объеме, который им осознается.

Как представляется, подобное содержание элементов прямого умысла в преступлениях против здоровья человека имеет место лишь в ограниченном числе случаев. Как справедливо отмечал И.И. Карпец, «практически невозможно совершить умышленное тяжкое телесное повреждение с конкретизированным умыслом», так как в этом случае надо заранее соразмерить силу будущего удара, знать состояние здоровья будущей жертвы: умрет она от удара или выдержит его, «отделавшись» только тяжким телесным повреждением [16, с.37] .. Во многом схожую позицию по данному вопросу занимает Н.Ф.Кузнецова, которая допускает причинение тяжкого вреда здоровью человека с конкретизированным (определенным) умыслом только в случае неизгладимого обезображения лица [17, с.112] .

Так, в юридической литературе отмечается, что «в большинстве случаев при причинении вреда здоровью человека умысел является прямым в том смысле, что субъект предвидит и желает наступления вредоносного результата, но этот умысел является н е о п р е д е л е н н ы м, т.к. он направлен на причинение вреда любой тяжести» [18, с.83] . Такое, так называемое «сложное» представление о содержании прямого умысла при совершении преступлений против здоровья человека относительно давно сложилось в теории уголовного права России» [19, с.35; 20, с. 13] .

Согласно концепции «неопределенного» умысла в вину субъекта вменяется тот результат, который в действительности произошел от его действия. При этом с субъективной стороны требуется наличие сознания субъектом возможности наступления, в частности, и того результата, который наступил. Действующий с неопределенным умыслом субъект представляет себе эту возможность в общих чертах, специально не выделяя в своем сознании из массы возможных результатов данный, наступивший в действительности результат. В итоге, если субъект умышленно причиняет другому человеку вред здоровью, не определяя заранее характера и степени причиняемого здоровью потерпевшего вреда, содеянное квалифицируется как умышленный тяжкий вред здоровью, умышленный вред средней тяжести или умышленный легкий вред здоровью человека в зависимости от тяжести в действительности причиненного и сознательно допускавшегося субъектом вреда» [21, с.25-30; 22, с. 109-112] .

С теоретической точки зрения эта концепция, как представляется, не может вызвать существенных возражений. Затруднения при квалификации отдельных случаев на практике возникают в связи с необходимостью устанавливать действительную направленность умысла на совершение других, более тяжких преступлений, в частности убийство.

Таким образом, неопределенный умысел в преступлениях против здоровья человека – это не какой-либо самостоятельный вид умысла, а разновидность прямого умысла по его содержанию. Поэтому в рамках прямого умысла, по нашему мнению, следует различать прямой определенный умысел и прямой неопределенный умысел, т.к. это имеет большое практическое значение при квалификации рассматриваемых преступлений. Аналогичные суждения высказывались отечественными криминалистами [23, с.352; 24, с. 12; 25, с.97-104; 26, с.77; 27, с. 159; 28, с. 41-42] .

Нельзя согласиться с мнением И. Самолюка, который считал, что концепция определенного и неопределенного умысла «уводит в сторону от тщательного анализа субъективных признаков деяния, от необходимости точного определения умысла… Указанная ошибочная концепция может привести даже к объективному вменению [29, с.17] . Напротив, практические органы, в том числе и суды, делают все возможное для установления истинной направленности умысла виновного и лишь достоверно убедившись в том, что в предвидении виновного не конкретизировались те или иные последствия, говорят об умысле неопределенном [30, с.327] . При разграничении преступлений против здоровья человека по тяжести причиненного или возможного вреда, по общему правилу, видимо, нет необходимости точно устанавливать направленность умысла виновного, т.к. обычно для ответственности бывает достаточно того, что субъект действует в этих случаях с неопределенным умыслом. Вместе с тем, неопределенный характер умысла субъекта не исключает, как представляется, целесообразности изучения в этих случаях субъективной стороны преступления с учетом способа, орудий, средств, так как все эти обстоятельства могут иметь значение при назначении меры наказания [31, с.125; 32, с. 34; 33, с. 56] .

Установление действительной направленности умысла с учетом указанных объективных обстоятельств является обязательным лишь в тех случаях, когда он свидетельствует об объекте совершенного преступления. Имеется в виду случаи разграничения убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего, и случаи разграничения умышленного причинения легкого вреда здоровью и побоев. В указанных случаях правильное установление умысла виновного, с одной стороны, позволяет дифференцировать уголовную ответственность за посягательство на общественные отношения, обеспечивающие жизнь человека, и общественные отношения, обеспечивающие здоровье человека, и общественные отношения, обеспечивающие телесную неприкосновенность.

Суммируя изложенное относительно прямого умысла в преступлениях против здоровья человека, представляется целесообразным предложить правила квалификации соответствующих преступлений по субъективной стороне, с тем, что бы показать видение проблемы по столь дискуссионному вопросу.

Как полагает С.В. Расторопов, при направленности умысла на причинение определенного по своей тяжести вреда здоровью человека, т.е. при прямом определенном (конкретизированном) умысле, ответственность наступает за тот вред здоровью, на причинение которого был направлен умысел, если такой вред в действительности был причинен, или же за покушение на этот вред здоровью, если в действительности был причинен вред здоровью меньшей тяжести или вообще не было причинено никакого вреда здоровью [34, с.425-433] . При этом на наличие направленности умысла могут указывать как субъективные моменты (признание обвиняемого, показания свидетелей), так и объективные (характер причиняемых при совершении рассматриваемых преступлений орудий и средств, способов их применения, количество ударов, важность пораженного органа и т.п.) [35, с.60; 28, с. 26-42] . Как показывает практика, подобные ситуации в целом правильно рассматриваются судами различных инстанций.

Наиболее сложным и до сих пор окончательно неразрешенным ни в теории уголовного права ни на практике является вопрос о квалификации преступления, совершенного с неопределенным (неконкретизированным) умыслом. Многие советские криминалисты считали, что при неопределенном умысле деяние должно быть квалифицировано в соответствии с фактически наступившими последствиями. Такая позиция нуждается в уточнении. По нашему мнению, если предвидением лица, совершающего преступное деяние, охватывается возможность причинения потерпевшему вреда здоровью различной тяжести, то действительная степень общественной опасности и содеянного определяется наиболее тяжким из всех объектов возможных и предвидимых субъектом последствий. Однако в таких случаях имеет место совершение преступления не с неопределенным (неконкретизированным), а с определенным (конкретизированным) альтернативным умыслом, при котором лицо предвидит два или более точно определенных в его представлении последствий. Так, в случаях причинения вреда здоровью человека с прямым умыслом, когда по тем или иным причинам, не зависящим от воли виновного, не наступили наиболее тяжкие из предвиденных желаемых им последствий, его действия должны быть квалифицированы как покушение на причинение именно этих, самых тяжких из входящих в преступные намерения виновного повреждений здоровья человека. Особое значение это положение приобретает в тех случаях, когда преступное деяние в силу тех или иных обстоятельств вообще не повлекло за собой вредных последствий, например, когда умыслом виновного охватывалось альтернативно отсечение кисти руки или только пальца, но не удалось реализовать ни того, ни другого.

Наряду с этим нельзя забывать, что даже фактическое наступление последствий не всегда является доказательством умысла в отношении их причинения. И неконкретизированный умысел имеет свой объем, свои пределы [36, с.14; 37, с. 11-13] , установлению некоторых необходимо уделять самое серьезное внимание. Очевидный результат посягательства, зафиксированный в заключении судебно-медицинской экспертизы может считаться причиненным умышленно только в том случае, когда будет доказано, что среди возможных последствий преступного деяния, наступление некоторых предвидел и желал, было и фактически наступившее последствие. Все же остальные последствия причинения вреда человеку могут быть квалифицированы только как причиненные по неосторожности.

В завершение характеристики преступлений против здоровья человека, совершенных с прямым умыслом, важно отметить, что подобные посягательства встречаются в судебной практике в подавляющем большинстве случаев, составляя приблизительно 75% всех совершаемых преступлений соответствующей направленности. Причем, помимо фактов искалечения и неизгладимого обезображения лица потерпевшего, данная форма прямого умысла присутствует при умышленном нанесении удара ножом в живот или спину, при истязании потерпевшего, при нанесении удара ногой в живот беременной женщине, заведомо зная, естественно, о ее беременности, и во многих других случаях, которые невозможно исчерпывающе перечислить.

Стоит заметить, что именно заведомость противоправного прерывания беременности, как представляется, определяет сущность одного из признаков тяжкого вреда здоровью человека, указанного в ч.1 ст.111 УК РФ, хотя это обстоятельство не учтено в настоящее время законодателем, что, по сути, является проявлением объективного вменения при квалификации преступлений против здоровья человека. В плане совершенствования уголовного законодательства об ответственности за причинение умышленного тяжкого вреда здоровью человека в этой связи предлагается внести дополнение в упомянутую статью в части рассмотрения признака путем указания на заведомость действий виновного при прерывании беременности потерпевшей.

Анализируя косвенный умысел в преступлениях против здоровья человека, отметим, что его содержание во многом схоже по интеллектуальному моменту с прямым умыслом, однако существенно разнится по волевому моменту. Так, с учетом ч.3 ст.25 УК РФ виновный осознает общественно опасный характер своих действий, предвидит возможность причинения вреда здоровью человека, не желает, но сознательно допускает или безразлично относится к его наступлению. При этом, как справедливо отмечается в юридической литературе, «содержание умысла всегда является неопределенным (неконкретизированным), так как воля субъекта направляется не на причинение конкретного вреда здоровью, а на достижение других целей. Вред здоровью причиненный фактически, осознается субъектом как один из возможных результатов.

Среди преступлений против здоровья человека с косвенным умыслом могут быть совершены преступления, предусмотренные ст.111, 112 , 113 ,ч.1 ст.114,ч.2 ст.114 ,ст.115,ст.121 ч.2-4 ст.122 УК РФ. В отличие от перечня рассматриваемых преступлений, которые могут быть совершены с прямым умыслом, в вышеприведенном – нет только состава истязания (ст.117 УК РФ), который в силу наличия специальных целей – причинения физических или психических страданий может быть совершен только при наличии прямого умысла.

К изложенному следует добавить, что согласно результатам проведенного нами исследования, среди преступлений против здоровья человека наиболее часто с косвенным умыслом совершаются два преступления – заражение венерической болезнью (ст.121 УК РФ) и заражение ВИЧ-инфекцией (ч.2,3 ст.122УК РФ). Отдельные авторы даже утверждают, что совершение этих преступлений с прямым умыслом невозможно вообще, а при установлении прямого умысла виновного на заражение венерической болезнью или ВИЧ-инфекцией, содеянное должно квалифицироваться как умышленное причинение вреда здоровью человека той или иной степени тяжести, поскольку заражение в этом случае выступает способом умышленного причинения вреда здоровью человека [38, с.125; 39, с. 153; 40, с. 173; 41, с. 265] .

Вместе с тем, по нашему мнению, следует признать то обстоятельство, что, если результатом умышленного заражения венерической болезнью явилось причинение тяжкого вреда здоровью, например, прерывание беременности ( при условии предвидения, желания либо сознательного допущения виновным такого последствия), содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст.121 и ст.111 УК РФ, поскольку заражение венерической болезнью в данном случае сопровождается наличием одного из признаков тяжкого вреда здоровью человека ,указанного в ч.1 ст.111 УК РФ. Свидетельством того, что заражение венерической болезнью не охватывает умышленное причинение тяжкого вреда человека, служит также сопоставление максимальных пределов санкций указанных статей. По ст.121 УК РФ максимальный вид и размер наказания равен 6месяцам ареста, в то время как соответствующий аналогичный показатель применительно к ст.111 УК РФ находится на уровне от 2 до 8 лет лишения свободы, не беря в расчет квалифицированные составы рассматриваемых преступлений, где картина равным образом ничем не отличается. Очевидно, в данном случае отказ от идеальной совокупности преступлений – ст.121 ист.111 УК РФ является, по нашему мнению, необоснованным смягчением наказания лицам, виновным в совершении подобного рода преступлений.

Характеризуя субъективную сторону преступлений против здоровья человека – вину, следует отметить, что некоторые из рассматриваемых преступлений могут быть совершены по неосторожности. О содержании элементов преступного легкомыслия и преступной небрежности, а также о различном психическом отношении виновного при совершении преступлений против здоровья человека к деянию (в форме умысла) и его последствиям (в форме неосторожности) достаточно подробно описано в юридической литературе [26, с.26-28; 19, с.66-70; 42, с. 106; 43, с. 158; 44, с. 223] .

Отдельной проблемой в рамках субъективной стороны преступлений против здоровья человека является двойная (смешанная, сложная) форма вины в составе умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшая по неосторожности смерть потерпевшего (ч.4 ст.111 УК РФ). Данная норма как бы объединяет в себе два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое – неосторожным, причем оба могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом образуют качественно иное преступление со специфическим субъективным содержанием.

Как справедливо отмечает А.И. Рарог, в последнее время в отечественной юридической литературе наблюдается «возврат к чрезмерно широкой трактовке двойной формы вины, которая была подвергнута жесткой и весьма аргументированной критике» в работах ученых еще в середине 60-х годов Х1Х века [45, с.432; 44, с. 223] . «На самом деле речь идет вовсе не о неоднородности отношения к совершаемому действию (бездействию) и его общественно опасным последствиям как равноправным признакам объективной стороны преступления, а о различном психическом отношении к разным юридически значимым объективным признакам, один и которых является обязательным признаком основного состава преступления, а второй — квалифицирующим последствием» [28, с.130-131] .

Пока же данную конструкцию субъективной стороны преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ, отдельные авторы пытаются называть третьей формой вины [46; 47, с.423-428] .

Таким образом, законодатель как бы искажает истинное содержание ст.27 УК РФ, предложив два ее варианта:

1) неодинаковое психическое отношение к двум разным последствиям, предусмотренным статьей Особенной части УК РФ;

2) к деянию с одной стороны, и последствию, предусмотренному статьей Особенной части УК в качестве квалифицирующего признака, — с другой стороны [48, с.162-163] .

3) Как представляется, лишь первый вариант конструкции двойной формы вины при его унификации в масштабах Особенной части УК РФ может сыграть положительную роль в единообразном понимании столь сложного правового феномена. Причинение столь тяжкого последствия может рассматриваться как некая «добавка к деянию, предусмотренному в ч. 1-3 ст. 111 УК РФ. Возможно, при дальнейшем совершенствовании системы УК РФ данных преступлений будет выделено в самостоятельный состав. По существующему уголовному закону можно говорить лишь о раздельном установлении вины субъекта по отношению к различным последствиям, поскольку последнее по-разному криминализировано. Только такой подход, который разрабатывался и ранее соответствует психологическим реалиям и принципу «субъективного вменения».

Изучение судебной практики показывает, что порой суды и следственные работники, исходя из наступившей смерти потерпевшего, квалифицируют содеянное без достаточных к тому оснований как убийство, в то время как налицо признаки преступления, предусмотренные ч .4 ст.111 УК РФ. Такая квалификация чаще обусловлена тяжким последствием — смертью потерпевшего, отсутствием тщательного анализа фактических обстоятельств дела и установлением умысла виновного на причинение смерти.

К субъективной стороне преступлений против здоровья человека относятся также мотив и цель совершения преступления. При совершении преступления против здоровья человека виновный может руководствоваться различными мотивами: местью, ревностью, личными неприязненными отношениями, корыстью и др. Однако все они не влияют на квалификацию содеянного, т.к. специально не указаны в диспозициях соответствующих статей Особенной части УК РФ и, стало быть, не являются обязательными признаками субъективной стороны основных составов рассматриваемых преступлений. В итоге – уголовно-правовое значение мотивов совершения преступлений против здоровья человека проявляется: во-первых, в том, что они учитываются судом при назначении наказания виновному; во-вторых, принимаются во внимание при разработке профилактических мер, направленных на борьбу с вышеуказанными преступлениями. По нашим данным мотивации причинения вреда здоровью выглядит следующим образом: 1) драка, ссора – 25 %; 2) чувства личной неприязни – 73 %; 3) национальные, религиозные мотивы -1 %. Поэтому степень конкретности мотивов преступления по уголовному делу должна быть определена как можно точнее. Применительно только к субъективному вменению чрезвычайно важно не только то, что мотив подчеркивает преступность или правомерность деяния, но и то, что он раскрывает стремление лица к осуществлению определенного поведения. В уголовно-правовой структуре давно считается, что в тех случаях, когда мотив и цель не отнесены законом к числу обязательных признаков состава преступления, они вес равно должны устанавливаться для уяснения сущности преступления, ибо без этого нельзя составить представление о характере процесса происходящего в сознании субъекта во время совершения преступления [49, с.176-177] .

Примерно то же самое можно отметить и о цели преступлений против здоровья человека, той лишь разницей, что при совершении преступлений против здоровья с прямым умыслом виновный обычно ставит себе цели двух различных порядков: общую и специальную. Общая цель ,как отмечается в юридической литературе, обычно сводится к причинению вреда здоровью человека, а специальная — может иметь различные модификации :избежать задержания, облегчить совершение другого преступления и т.п.

УК РФ не подразделяет основные составы преступлений против здоровья человека на более опасные или менее опасные виды в зависимости от специальных целей, поэтому наличие той или иной специальной цели при совершении рассматриваемых преступлений не может иметь квалифицирующего значения, а учитывается только при определении меры наказания.

Таким образом, правильное и точное установление мотивов и целей преступлений против здоровья человека имеет значение для полного раскрытия субъективной стороны рассматриваемых преступлений, от правильного установления которой зависит и правильность квалификации содеянного в целом.

Исходя из основных положений теории уголовного права и практики ее применения в отношении элементов субъекта и субъективной стороны преступлений против здоровья человека, можно сделать следующие выводы:

1) применительно к данной группе преступлений субъект не является основанием (условием) криминализации общественно опасных деяний, т.е. по общему правилу – он не обладает социальными признаками, а поэтому выводится за рамки состава преступлений. Так, исполнители преступлений, предусмотренных ст. 328 и 339 УК РФ, совершенных путем причинения себе какого-либо повреждения, может быть соответственно лишь призывник, лицо проходящее альтернативную гражданскую службу или военнослужащий независимо от того, был ли причинен вред здоровью самим уклоняющимся или по его просьбе другим лицом. В последнем случае преступные действия такого лица подлежит по совокупности преступлений, предусмотренных ст.328 или 339 УК РФ и соответствующие преступления против личности (например, предусмотренные статьей 111 или статьей 112 УК РФ) [50] ;

2) субъективная сторона преступлений против здоровья человека характеризуется, в первую очередь, тем, что уголовная ответственность за вред, причиненный здоровью, может наступить только в том случае, если виновный совершил деяние умышленно или по неосторожности. Форма финны определяет квалификацию преступлений, если законодатель дифференцирует уголовную ответственность за совершение общественно опасных деяний, аналогичных по объективным признакам, но различающимся по форме вины. Так, форма вины служит разграничительным критерием между умышленным (ст. 111 и 112 УК РФ) и неосторожным тяжкого или средней тяжести (ст. 118 УК РФ) вреда здоровью;

3) концепция «прямого неопределенного» умысла заключается в следующем. Если объект умышленно причиняет другому человеку вред здоровью, но определил заранее характер и степень причиняемого здоровью потерпевшего вреда, а содеянное квалифицируется как умышленный тяжкий вред здоровью, умышленный вред средней тяжести или умышленный легкий вред здоровью человека в зависимости от тяжести в действительности причиненного и сознательно допускавшегося субъектом вреда;

4) при прямом определенном (конкретизированном) умысле, ответственность наступает за тот вред здоровью, на причинение которого и был направлен умысел, если такой вред в действительности был причинен, или за покушение на этот вред здоровью меньшей тяжести или вообще не было причинено никакого вреда здоровью;

5) законодательная конструкция ч. 4 ст.111 УК РФ как бы объединяет два деяния с материальным составом: умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (первое последствие) и неосторожное причинение смерти (второе последствие). В то же время это единое преступление. Наличие двух последствий разного рода позволяет характеризовать его как двухобъектное. Возможно, при дальнейшем совершенствовании системы УК РФ данное преступление будет выделено в самостоятельный состав;

6) мотив и цель преступлений против здоровья человека являются факультативными признаками субъективной стороны состава преступления, а поэтому они не должны включаться в общее определение прямого и косвенного умысла (ст.25 УК РФ).

7) декриминализировав повсеместно причинение вреда здоровью средней тяжести по неосторожности, причем и в тех случаях, где здоровье выступило в качестве дополнительного объекта (например, в статье гл.27 УК РФ «Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта»), законодатель оставил указанные последствия в качестве криминообразующего признака в ст.124 УК РФ (неоказание помощи больному). Но тождественность отношений предполагает их равную правовую защищенность. Исключение в Федеральном Законе от 8 декабря 2003 г. из УК РФ такого состава как «причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности», подорвало единство общих и специфических оснований уголовной ответственности по данной категории дел.

Проблемы квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ)

С.К. БАЛАШОВ

Балашов Сергей Константинович, доцент Ростовского филиала Московского государственного университета технологии и управления, кандидат юридических наук, доцент.

Автор предлагает однозначные критерии квалификации преступного деяния — причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего за собой наступление смерти, в соответствии со ст. 105 , 109 или ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Ключевые слова: деяние, квалификация, общественно опасные действия и бездействие, последствия, общая цепь причинной связи, формы и виды вины.

Problems of qualification of intentional causing of grave harm to health which entailed through negligence the death of the victim ( p. 4 Art. 111 of the Criminal Code of the Russian Federation)

Balashov Sergey Konstantinovich, reader of Rostov’s Branch Of Moscow State University Of Technology And Control, candidate of juridical science, reader.

The author suggests the synonymous criterions for qualification of crime’s act — the causing of heavy health’s damage, which led to coming of death, in conformity with statue 105 , 109 or part 4 of statue 111 Criminal Code RF.

Key words: act, qualification, socially dangerous actions and inaction, consequences, common causal relationship, forms and kinds of guilt.

При анализе содержания совершенного лицом деяния и квалификации его в соответствии с ч. 4 ст. 111 УК РФ возникают многочисленные вопросы, прежде всего в отношении возможности применения именно данной нормы, причем «значительное число ошибок в судебной практике связано с отграничением данного преступления от убийства» .

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) (отв. ред. В.М. Лебедев) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2005 (5-е издание, исправленное и дополненное).

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В.М. Лебедев. 5-е изд., доп. и испр. М., 2008. С. 325.

По мнению Г.Н. Борзенкова, наличие двух последствий разного рода (умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и неосторожного причинения смерти) «характеризует данное преступление как двуобъектное. Объектами его являются здоровье и жизнь» . Очевидно, из всех деяний, предусмотренных ч. 1 ст. 111 УК РФ, непосредственно посягает сразу и на здоровье, и на жизнь человека только умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, которое «по своему характеру непосредственно создает угрозу для жизни, а также вред здоровью, вызвавший развитие угрожающего жизни состояния» . При конкретизированном умысле на причинение таких последствий лицо осознает, предвидит и при прямом умысле желает наступления угрозы для жизни человека и приведения в действие привходящих сил (причиняющих опасный для жизни тяжкий вред здоровью и смерть человека), а при косвенном умысле не желает, но сознательно это допускает или относится к этому безразлично. Согласно общепринятой точке зрения «сознание опасности для жизни» и «предвидение возможности смерти» — разные словесные выражения одного и того же психического отношения виновного к своему деянию…, т.е. виновный предвидит возможность смертельного исхода. И даже если не установлено, что он желал смерти жертве, не следует забывать о том, что при сознательном допущении смертельного результата содеянное представляет собой убийство с косвенным умыслом, а не преступление, предусмотренное ч. 4 комментируемой статьи » .

Борзенков Г.Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика: учебно-практическое пособие. М., 2009. С. 192.

Приложение к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 N 194н «Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», с изм. и доп. от 18.01.2012. П. 6.1.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 326.

Следовательно, при конкретизированном умысле (прямом или косвенном) на причинение именно тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, повлекшее за собой наступление смерти человека, вина субъекта в отношении наступления смерти — умышленная. Исключаются и небрежность — ввиду осознания виновным опасности для жизни потерпевшего, и легкомыслие (самонадеянность): субъект не может реально рассчитывать на ненаступление смерти, умышленно причиняя опасный для жизни тяжкий вред здоровью своими общественно опасными действиями (бездействием), предвидя это и приводя (либо создавая возможность приведения) в действие не контролируемые субъектом силы (других лиц, природы, организма человека и др.). Именно на это указывает и С.В. Бородин: «При совершении убийства с косвенным умыслом виновный предвидит не только возможность, но и вероятность наступления смерти потерпевшего именно в данном случае. Отношение к смерти потерпевшего при самонадеянности состоит в том, что лицо рассчитывает на определенные конкретные обстоятельства, которые предотвратят ее, но расчет оказывается легкомысленным. Если виновный, предвидя наступление смерти потерпевшего, рассчитывает на счастливый случай, или, как говорят, «на авось», или на какие-то иные тому подобные обстоятельства, то он действует с косвенным умыслом» . Поэтому квалифицировать такие деяния надлежит в соответствии со ст. 105 УК РФ. Кроме того, «лишено каких бы то ни было оснований бытующее мнение, что наличие значительного разрыва во времени между причинением травмы и наступлением смерти требует квалификации по ч. 4 комментируемой статьи и исключает квалификацию содеянного как убийства» .

Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни. М., 1976. Глава 6, п. 2В.

Борзенков Г.Н. Указ. соч. С. 193; Волошин П. Разграничение в судебной практике убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего причинение смерти по неосторожности // Уголовное право. 2011. N 3. С. 10.

Так, 01.07.2005 Первомайским районным судом г. Ростова-на-Дону Гурьев осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ. Установлено умышленное нанесение им 01.02.2005 ножом Попову единичного проникающего колото-резаного ранения в область живота (после чего нож был у него отобран свидетелями преступления), «причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которого потерпевший скончался 8 марта 2005 г. в больнице» . Умышленно причиняя опасный для жизни (согласно заключению судмедэкспертизы) потерпевшего тяжкий вред здоровью, т.е. осознавая создание угрозы для жизни и предвидя возможность наступления смерти, Гурьев не мог реально рассчитывать избежать этого. На это же в общем случае указывает и Г.Н. Борзенков: «Характер причиненных травм может и сам по себе свидетельствовать о направленности умысла. Это касается, прежде всего, причинения вреда здоровью, относящегося к тяжкому по признаку опасности для жизни» . Поэтому неосторожная форма вины Гурьева в отношении наступления смерти определена неверно — и содеянное им надлежало квалифицировать в соответствии со ст. 105 УК РФ.

Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.

Борзенков Г.Н. Указ. соч. С. 196.

Иначе обстоит дело при отсутствии конкретизированного умысла на причинение опасного для жизни тяжкого вреда здоровью, а именно:

а) в случае неконкретизированного умысла на причинение вреда здоровью, оказавшегося тяжким (как по признаку опасности для жизни, так и не опасного для жизни) и повлекшего смерть потерпевшего, и неосторожности в отношении наступления смерти, деяние (при наличии остальных признаков состава преступления) следует квалифицировать в соответствии с ч. 4 ст. 111 УК РФ;

б) в случае причинения тяжкого вреда здоровью, не опасного для жизни человека (потеря зрения, прерывание беременности и др.), субъект не посягает непосредственно на жизнь человека, создавая возможность приведения либо приводя в действие привходящие силы. Если же указанные силы вызывают, в свою очередь, действия других присоединяющихся сил, в результате чего наступает смерть человека (например, указанные действия виновного, ввиду особенностей организма потерпевшего, вызывают болевой шок либо обострение какого-либо имеющегося заболевания, приводящие к смертельному исходу), то квалификация деяния возможна как в соответствии со ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности), так и в соответствии с исследуемой нормой .

При этом, по мнению Г.Н. Борзенкова, «для вменения ч. 4 комментируемой статьи необходимо установить не только неосторожность по отношению к смерти потерпевшего, но и прямой или косвенный умысел на причинение именно тяжкого вреда здоровью, либо неконкретизированный умысел на причинение вреда здоровью, если этот вред оказался тяжким и от него последовала смерть» . Однако нельзя согласиться с тем, что последствие (наступление смерти) должно являться, в свою очередь, результатом другого последствия — тяжкого вреда здоровью. На это указывает, например, А.П. Козлов: «Коль скоро одно последствие само по себе не может вызвать к жизни второе последствие, применительно к ч. 4 ст. 111 УК можно представить себе и иное развитие причинения: смерть наступает от самого действия по причинению тяжкого вреда здоровью» .

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 327.

Козлов А.П. Понятие преступления. СПб., 2004. С. 656.

Полагаем, что при квалификации деяния в соответствии с ч. 4 ст. 111 УК РФ:

1) субъект непосредственно посягает на объект — здоровье человека, умышленно приводя (либо создавая или допуская возможность приведения) в действие привходящие силы. Причиняют тяжкий вред здоровью именно действия этих предвидимых, не носящих самостоятельного характера сил, а не сами действия (бездействие) субъекта, являющиеся, тем не менее, причиной наступления результата — тяжкого вреда здоровью. Последнее вытекает из свойства транзитивности (закона силлогизма) причинной связи, являющейся частным случаем логической операции импликации: «… причина причины является причиной следствия»;

2) неосторожная форма вины в отношении наступления смерти возможна только тогда, когда действия указанных в п. 1 ) сил вызывают (благодаря индивидуальным особенностям организма потерпевшего или другим обстоятельствам) не предвидимые субъектом (но которые он должен был и мог предвидеть) действия других присоединяющихся сил внутри организма человека, влекущих за собой наступление смерти. Умышленно причиняя тяжкий вред здоровью и создавая возможность приведения либо приводя в действие привходящие (неконтролируемые) силы, причиняющие смерть, субъект предвидит это, и расчет избежать наступления смерти основывается лишь на везении или «на авось» (на действия сил человеческого организма, природы либо других сил). С.В. Бородин также полагает, что при предвидении смертельного исхода легкомысленный (реальный) расчет на силы природы (и другие силы) невозможен, так как «не создает полной уверенности в предотвращении смерти потерпевшего. В сознании виновного остаются сомнения о возможности предотвратить гибель человека, но он все же идет на это, не исключая по существу вероятность наступления смерти. Следовательно, психическое отношение виновного к последствиям характеризуется безразличием, т.е. косвенным умыслом» . Поэтому нельзя согласиться с тем, что «устанавливая неосторожное отношение виновного к смерти потерпевшего в виде легкомыслия, органы следствия и суд должны учитывать, на какие обстоятельства рассчитывало лицо, чтобы предотвратить наступление смерти потерпевшего» — при квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ легкомыслие в отношении наступления смерти исключается.

Бородин С.В. Указ. соч. Глава 6, п. 2В.

Кружкова Я.А. Некоторые вопросы квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего // Российский следователь. 2011. N 22. С. 21.

Вышесказанное подтверждают примеры из судебной практики:

1. В. был осужден по п. «б» ст. 102 УК РСФСР ( п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал содеянное на ч. 4 ст. 111 УК, указав, что в ходе обоюдной драки В., упав на землю и желая освободиться от навалившегося на него Б., умышленно нанес ему два удара ножом в ногу, затем оттолкнул его и убежал. Согласно акту судмедэкспертизы Б. причинены две колото-резаные раны левого бедра и перерезана артерия, что вызвало смерть от острого малокровия внутренних органов. Нанесение таких ранений подтверждает доводы В. об отсутствии у него умысла на убийство и неосторожной вине по отношению к смерти потерпевшего . Налицо неконкретизированный умысел виновного на причинение вреда здоровью, оказавшегося тяжким по признаку опасности для жизни, и небрежность в отношении наступления смерти.

Борзенков Г.Н. Указ. соч. С. 196.

2. К. произвел выстрел в Н. (желавшего попасть в больницу, избежав исключения из института, и написавшего записку, что К. будет стрелять в него по его желанию) из самодельного пистолета и был осужден по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР 1960 г. ( ч. 4 ст. 111 УК РФ) . Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ оставила без удовлетворения протест прокуратуры о переквалификации действий К. на статью о неосторожном убийстве: «Квалификация преступных действий К. по ч. 2 ст. 108 УК РСФСР является правильной, поскольку он, стреляя в потерпевшего Н. из огнестрельного оружия, предвидел и сознательно допускал причинение ему умышленного тяжкого телесного повреждения» . При этом К., не предвидя опасности для жизни и возможности наступления смерти Н., желал причинения не опасного для его жизни тяжкого вреда здоровью.

БВС РСФСР. 1970. N 7. С. 9.

Поэтому к выводу: «Изучение судебной практики свидетельствует о том, что вина по отношению к смерти потерпевшего абсолютного большинства осужденных по ч. 4 ст. 111 УК РФ выразилась в виде небрежности, что обусловлено и содержанием умысла, направленного на причинение тяжкого вреда здоровью» , надлежит добавить, что вид вины по отношению к смерти потерпевшего при квалификации по ч. 4 ст. 111 УК РФ — только небрежность.

Кружкова Я.А. Особенности вины при причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ) // Российский следователь. 2011. N 9. С. 25.

Отметим: в случае применения исследуемой нормы деяние квалифицируется как совершаемое в целом умышленно с двумя формами вины (согласно ст. 27 УК РФ), т.е. при этом нарушаются требования ч. 1 ст. 6 УК РФ «Принцип справедливости». На это вполне обоснованно указывает, например, А.П. Козлов , ссылаясь на В.А. Ширяева: «Признание преступления с двумя формами вины в целом совершенным умышленно означает вменение неосторожных… последствий в умышленную форму вины, что не соответствует реальной опасности деяния» . Однако нельзя согласиться с мнением: главным в структуре квалифицирующего признака ( ч. 4 ст. 111 УК) является неосторожность вреда; в ч. 1 ст. 109 УК речь идет о причинении вреда своим действием, тем не менее санкция сравнительно мала (до двух лет лишения свободы), тогда как применительно к квалифицирующему признаку ( ч. 4 ст. 111 УК) речь идет лишь об обусловливающей связи — менее социально значимой, чем причинная, тем не менее санкция в ч. 4 ст. 111 УК — от 5 до 15 лет лишения свободы .

Козлов А.П. Указ. соч. С. 657 — 663.

Ширяев В.А. Двойная форма вины: за и против // Следователь. 1998. N 7. С. 19 — 20.

Козлов А.П. Указ. соч. С. 658.

Во-первых, в любом материальном составе преступления субъект не причиняет вред (признак состава) непосредственно «своим действием». Во-вторых, совершая предусмотренные ст. 109 УК РФ общественно опасные действия (бездействие), субъект при небрежности не предвидит возможность наступления преступных последствий, а при легкомыслии эту возможность предвидит, но реально рассчитывает их избежать (в этом случае действия субъекта могут создавать непосредственно только потенциальную угрозу объекту преступления — жизни человека). Так, Военная коллегия Верховного Суда СССР указывала, что неосторожное убийство (причинение смерти по неосторожности) «предполагает отсутствие умысла виновного как на причинение тяжких телесных повреждений, так и на причинение смерти потерпевшему» . Совершая же предусмотренные ч. 4 ст. 111 УК РФ общественно опасные действия (бездействие), т.е. причиняя умышленно и непосредственно реальный вред здоровью человека, субъект всегда осознает возможность приведения в действие привходящих сил, предвидя возможность причинения тяжкого вреда и не предвидя наступление смерти человека. Таким образом, предусмотренные ст. 109 УК РФ общественно опасные действия (бездействие), несомненно, менее социально значимы по сравнению с предусмотренными ч. 4 ст. 111 УК РФ.

БВС СССР. 1966. N 6. С. 40 — 41.

В заключение проанализируем приговор Замоскворецкого районного суда г. Москвы от 27.11.2012 по уголовному делу N 1-264/2012. Чемпион мира по боям без правил Мирзаев был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, — причинении смерти по неосторожности Агафонову, наступившей 18.08.2011 в больнице, куда он был доставлен и где, не приходя в сознание, скончался. Причиной явилась черепно-мозговая травма, полученная им 13.08.2011 при ударе головой о решетку ливневой канализации после падения в результате нанесенного ему Мирзаевым удара. Полагаем, квалификация деяния (менявшаяся не один раз) произведена неверно по следующим основаниям:

— налицо причинная связь (не прямая, а опосредованная действиями неподвластных лицу сил) между общественно опасными действиями и наступлением смерти человека и неосторожная форма вины в отношении наступления смерти (отсутствуют доказательства предвидения Мирзаевым наступления смерти в результате совершенных им действий);

— Мирзаев сознательно привел в действие привходящие силы (организма человека), нанеся с целью причинения какого-либо вреда здоровью удар с неопределенным умыслом (в результате которого потерпевший упал как подкошенный), сознательно допуская либо относясь безразлично к возможности падения и получению травмы потерпевшим. Налицо умышленное неконкретизированное причинение (непосредственно самим ударом) вреда здоровью потерпевшего, оказавшегося, как установлено экспертизой, тяжким по признаку опасности для жизни (в результате действия других присоединяющихся сил, повлекших причинение черепно-мозговой травмы при падении и ударе головой);

— квалификация преступления обосновывается судом отсутствием прямой (т.е. непосредственной) причинной связи между ударом Мирзаева и причинением тяжкого вреда здоровью (черепно-мозговой травмы). Но согласно данной логике отсутствует как прямая причинная связь между ударом и наступлением смерти (ее непосредственная причина — черепно-мозговая травма), так и состав преступления, предусмотренного ст. 109 УК РФ. (?!) Ошибка здесь в том, что в материальных составах причинная связь между действиями (бездействием) и преступным результатом всегда не прямая, а опосредованная действиями привходящих неподвластных лицу сил;

— по мнению выражающих позицию Верховного Суда РФ авторов, совершенное деяние, когда установлен «неконкретизированный умысел на причинение вреда здоровью, если этот вред оказался тяжким и от него последовала смерть» — надлежит квалифицировать в соответствии с ч. 4 ст. 111 УК РФ.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 327.

Выводы. При причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, квалификация деяния возможна в соответствии:

1) со ст. 105 УК РФ — при наличии конкретизированного умысла на причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, т.е. умышленного посягательства на здоровье человека в предвидении возможности наступления его смерти;

2) с ч. 4 ст. 111 УК РФ — в случае, когда субъект не предвидит возможности наступления смерти и имеет место либо умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, не опасного для жизни, либо неконкретизированный умысел на причинение вреда здоровью, оказавшегося тяжким (как опасным, так и не опасным для жизни). При этом субъект создает своими действиями (бездействием) умышленно и непосредственно возможность приведения либо приведение в действие привходящих сил, причиняющих тяжкий вред здоровью и вызывающих действия других присоединяющихся сил, влекущих за собой наступление смерти. Именно последний результат субъект и не предвидит, хотя мог и должен был предвидеть;

3) со ст. 109 УК РФ — в случаях, когда либо при небрежности субъект не предвидит возможность наступления любых вредных преступных последствий (включая наступление смерти), либо при легкомыслии создает непосредственно лишь потенциальную (абстрактную) угрозу объекту преступления — жизни человека, предвидя возможность наступления последствий (включая наступление смерти), но реально рассчитывая избежать их.

1. Архив Первомайского районного суда г. Ростова-на-Дону.

2. БВС РСФСР. 1970. N 7.

3. БВС СССР. 1966. N 6.

4. Борзенков Г.Н. Преступления против жизни и здоровья: закон и правоприменительная практика: учебно-практическое пособие / Г.Н. Борзенков. М., 2009.

5. Бородин С.В. Квалификация преступлений против жизни / С.В. Бородин. М., 1976.

6. Волошин П. Разграничение в судебной практике убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего причинение смерти по неосторожности / П. Волошин // Уголовное право. 2011. N 3.

7. Козлов А.П. Понятие преступления / А.П. Козлов. СПб., 2004.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) (отв. ред. В.М. Лебедев) включен в информационный банк согласно публикации — Юрайт-Издат, 2005 (5-е издание, исправленное и дополненное).

8. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В.М. Лебедев. 5-е изд., доп. и испр. М., 2008.

9. Кружкова Я.А. Некоторые вопросы квалификации умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего / Я.А. Кружкова // Российский следователь. 2011. N 22. С. 19 — 21.

10. Кружкова Я.А. Особенности вины при причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ) / Я.А. Кружкова // Российский следователь. 2011. N 9. С. 24 — 26.

11. Приложение к Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 N 194н «Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» с изменениями и дополнениями от 18.01.2012.

12. Ширяев В.А. Двойная форма вины: за и против / В.А. Ширяев // Следователь. 1998. N 7. С. 19 — 20.

Источник: Журнал «Адвокатская практика», № 4, 2014 год

Похожие статьи:

  • Оформление писем презентация Презентация "Основные требования к оформлению письма на английском языке" Описание презентации по отдельным слайдам: Основные требования к оформлению личного письма на английском языке Учитель: Абрамова Наталья Александровна Структура письма […]
  • Защита права на оплату за труд равной Право на достойное вознаграждение за труд ПРАВО НА ДОСТОЙНОЕ ВОЗНАГРАЖДЕНИЕ ЗА ТРУД Снежко Олег Анатольевич - заместитель начальника отдела организационно-методического обеспечения местного самоуправления ГКУ "Московский центр "Открытое правительство", […]
  • Заявление на развод и алименты украина Заявление на развод и алименты украина В зыскать алименты на содержание несовершеннолетних и детей продолжающих обучение (с 18 до 23 лет), увеличить размер взыскиваемых алиментов, получить государственную помощь по уходу за ребенком до достижения им […]
  • 2713 п2 коап рф Статья 27.13. Задержание транспортного средства 1. В целях пресечения нарушений правил эксплуатации, использования транспортного средства и управления транспортным средством соответствующего вида, предусмотренных частями 2 и 3 статьи 11.8, частью 1 статьи […]
  • Коап рф ст 12-1 Статья 12.1 КоАП РФ. Управление транспортным средством, не зарегистрированным в установленном порядке, транспортным средством, не прошедшим государственного технического осмотра или технического осмотра Новая редакция Ст. 12.1 КоАП РФ 1. Управление […]
  • Статья 23 коап Статья 23.3 КоАП РФ. Органы внутренних дел (полиция) (действующая редакция) 1. Органы внутренних дел (полиция) рассматривают дела об административных правонарушениях, предусмотренных статьей 6.24 (в части административных правонарушений, совершенных в […]
  • Аванс в строительном подряде Авансы в учете строительной фирмы Поправки в 21-ю главу НК РФ, вступившие в силу с начала этого года, по-прежнему вызывают вопросы, особенно у строительных фирм. В предлагаемой публикации – ситуация из читательской почты. Строительная компания на общей […]
  • Как восстановить права после лишения родительских прав Как восстановить родительские права? Юридический Яндекс Дзен! Там наши особенные юридические материалы в удобном и красивом формате. Подпишитесь прямо сейчас. Родители или один из них могут быть восстановлены в родительских правах, если они изменили […]